***

Август

Август пестрел умирающей зеленью,
Небо огнём было насмерть пронизано.
Я проклинал колдовское забвение,
Страстью которое названо издавна.

Ты уходила, не ждав оправдания,
Ты не поверила истинам сказанным.
Август истлел, облачая в отчаянье
Чувство, которым с тобою мы связаны.

Реки свои замедляли течения,
Берег лаская в тоске неприкаянной.
Я умолял о твоём возвращении —
Камнем на дно устремилось раскаянье.

Солнце горело, как пламя нечистого,
Душу дотла выжигая сиянием.
«Август! — кричал я вдогонку неистово. —
Ты моей смерти иное название!».

8–9 апреля 2011
Тверь 

Суесловие

                                                                                          И.Ц.

Я в игры чужие сыграла вничью,
Своё обещанье нарушила.
Твой голос, утешивший душу мою,
Я слушаю, слушаю, слушаю…

Волнуясь, я что-то пытаюсь сказать,
Я путаюсь в смыслах и хрониках,
А ты принимаешься тщетно искать
В моих рассуждениях логику.

Ты знаешь, я вправду люблю колдовство
Речей, болтовни о диковинном,
И я приближаюсь к признанью того,
Что ты — собеседник особенный.

Румянец блаженно расцвёл на лице:
Моё ли безумие понято?
На чёрном, от века погасшем кольце
Впервые блеснуло золото.

Такими беседами можно дышать,
Твой голос — как пропасть бездонная…
И снова в полёт запросилась душа,
Восторгом моим окрылённая.

20–23 января 2012
Тверь 

***

                                                                                      В.К.

Вымолив любовь твою, не сплю —
Поплатилась сном за эту долю.
Дивный, ты подобен хрусталю.
Я тебе разбиться не позволю.

Скрытный мой, люблю твоё лицо,
Голос, от которого бледнею,
Серебристо-мёртвое кольцо —
Перстень, подходящий лиходею.

Ты непрочен, словно кисея.
Ты живёшь с дыханием неровным.
Спи, несхожий, — бодрствую я.
Как во сне — в отчаянье любовном.

30 апреля, 11 июня 2012
Тверь 

***

                                                                               В.К.

Ревнуя тебя, эта ночь воспылала гневом,
Увидев в сопернице солнечного птенца.
Я певчий солдат — но могу ли дневным напевом
Вырвать из лунного плена юного гордеца?

Нет, я не сражаюсь с ночной темнотой — важнее
Златую рассветную в дар поднести сусаль.
В июне луна ускользает от солнца быстрее —
Её отступленье заметишь ли, мой драгоценный враль?

«Обидой своей расставанье с любимым вырисуй!» —
Полночь кричит еженощно, остервенело горя.
А я для тебя расцветаю, подобно ирисам,
И ночь прогоняю свеченьем любви-фонаря.

23 мая, 11 июня 2012
Тверь 

***

Я просыпаюсь под лисий оранжевый джаз.
Солнце глядит на часы и с укором вздыхает:
«Поздно, несносная… Ты не получишь заказ.
Я передам его юноше с южного края».

Юноша с юга ко мне забегает на чай.
«Здравствуй! — воскликнет, вручая мне свиток с печатью. —
Ты господина, пожалуйста, не огорчай…
Он же всё утро твой сон сторожил над кроватью».

И, показав пару-тройку весёлых гримас,
Он убегает работать в свою мастерскую.
«Наш господин поручил мне тяжёлый заказ.
Чары и краски!.. Надеюсь, что всё не впустую…»

Солнце, вздохнув, посылает меня отдохнуть,
Крикнув вдогонку: «А выглядишь ты превосходно…»
Свиток его я скорее спешу развернуть.
В свитке всего лишь два слова: «Сегодня свободна».

Я засыпаю под птичий полуночный джаз.
Солнце глядит на часы и устало вздыхает:
«Поздно, любимая… Завтра же новый заказ…» —
И одеялом теплее меня укрывает.

В ночь на 26 июля 2012
Мирный 

***

Я умру, лишь октябрь ударит под дых,
Упрекнув, что запуталась в мыслях пустых,
Что руки ослабли.
Ведь сбежишь ты, минуя объятья мои,
Вслед за рыжею курвой с глазами змеи
И голосом цапли.

И, поддавшись её уговорам, опять
Ты поведаешь всё, что божился скрывать,
Проклянёшь меня даже…
И она, угадав мой летальный исход,
На замену невесту тебе приведёт
И любовь вам навяжет.

В ней не будет того, что пугало во мне:
Ни исконной тоски, ни подводных камней,
Ни загадочной силы.
И её, об уходе моём не скорбя,
Ты полюбишь за то, что она до тебя
Никого не любила.

Ты пробудешь счастливым с ней ровно два дня,
А на третий — под сердцем схоронишь меня
В хладнокровном покое.
И, нося мертвеца под венозным венцом,
Никогда не посмотришь любимой в лицо,
Даже пред аналоем.

4 октября 2012
Тверь 

Мертвец

…нездешний, странный звон: То кости лязгают о кости.
А. Блок

Как тихо! На дверных запорах
Ржавеет мертвенный металл,
И стол пустует, на котором
Ещё недавно гроб стоял.

А сам мертвец, забившись в угол,
Рукой глазницы заслонив,
Бормочет дико от испуга
Безумный свой речитатив.

Он гладит стёртые попоны,
И, ими выстелив постель,
Он еженощно слышит стоны
Бессонных северных земель.

Чем холодней, тем, верно, лучше
Хранятся мёртвые тела…
И всё покорнее и глуше
К его ногам ложится мгла.

Он вертит найденные чётки,
Ломает стрелки на часах,
И льётся смесь вина и водки
По плоти, сгнившей на перстах.

И, только полночь наступает
Под лязг железа и костей,
Он плача череп прижимает
К скелетам сдохших лошадей.

27–28 ноября, 1 декабря 2012
Тверь 

Страшный дом

Есть дом без стен на мраморной траве:
К его порогу никнет суховей
И статуи безмолвствуют у двери…
Здесь, детского восторга горячей,
Стекает воск с оплавленных свечей,
И окна задыхаются в портьере.
Здесь маятник, заслышав чей-то шаг,
Забьётся дрожью, растревожив мрак,
И страж из бездыханного гранита,
Оскалив зверовидное лицо,
Осмотрит безрассудных пришлецов
И облизнётся с волчьим аппетитом…
Здесь зеркало — оно всего страшней
Игрой сомнамбулической своей.
В нём чей-то дух, сменяющий обличья.
Он вспыхивает призраком в дыму
И, заключённый в раму, как в тюрьму,
Клянёт своё бесславное величье…

Есть дом без стен меж ивовых колонн,
Но чьей рукой огонь в окне зажжён?
Кто и каким заклятием всесильным
Вселяет жизнь в чудовищный гранит
И с пристальным вниманием скользит
Глазами статуй по убранствам пыльным?
Лишь редкий гость — шальная голова! —
Не устрашится злого колдовства.
— Я буду гостем! — Ты была вчера им!
Две девочки — им нет и десяти —
Спешат в игре порядок навести,
Их дом невидим и неосязаем…

Есть дом без стен под сводом бирюзы.
Дверной звонок покорно безъязык,
Слепая птица мечется у окон.
Задумчивые комнаты пусты,
И кресел уязвлённые хребты
Сжимает шёлка выгоревший кокон.
Я чёрным занавешу зеркала:
Хозяек нет — их дружба умерла.
Недвижны статуй скованные позы,
Оплёл порог игольчатый бурьян,
И прежде бессердечный истукан
Навзрыд роняет каменные слёзы.

6–7 августа 2013
Мирный 

***

Поднимался безропотно дым, от стыда извиваясь…
В искалеченном воздухе день зародившийся тлел.
Пепел рвался от берега, чувством вины разрываясь,
И затем исчезал, погибая в волне, как в петле.

Голоса, хохоча, дребезжа, становились всё ниже,
Пригибаясь от злобы к земле и влачась тяжелей:
Разжигала костёр беспризорная совесть, из книжек
Вырывая страницы руками бездомных детей.

И они, по-дикарски танцуя в бедняцких лохмотьях,
Позабыли про всё, упиваясь сжиганием слов,
И, сверкая своей чешуёй и распоротой плотью,
На земле издыхал их несчастный рыбацкий улов.

7 октября 2013
Тверь 

***

Новый год восходил на престол в предрассветной порфире,
Озаряя ликующе полночи храм многоглавый.
Как упавшие звёзды, на скипетре стыли сапфиры,
И луна, серебрясь, рядом с ним возлежала державой.

Наш супружеский славя союз, возносились к вершине
Песнопения снега, взметённого вихрями вьюги,
И елей, у меня на челе превращавшийся в иней,
Наносили ветров обдающие холодом руки.

И когда я ждала, замерев в церемонном поклоне
И наполненный светом лучистый потир принимая,
Не от стужи, его мне вручавшей, синели ладони:
То томилась во мне предвкушением кровь голубая…

7–10 декабря 2014
Тверь 

Катастрофа

Впервые луна, не спросив у созвездий совета,
Так близко к земле, что дотронься — она упадёт.
Задумчив сентябрьский парк, опустев до рассвета,
И тёплый туман вдоль притихшей дороги встаёт.
Беспечные волны пруда с невниманием праздным
Следят, как мерцает роса на прибрежной траве.
Горят фонари и блуждающим отсветом дразнят
Оконные стёкла в гостиной, где выключен свет.
К стеклу прислонившись, стою я у двери балконной,
Чтоб сердце унять, чей взволнованный стук тороплив,
А после — пройтись еле слышно по комнате сонной,
Пунцовые щёки прохладой ночной остудив,
Оставить окно незашторенным наполовину,
Убрать со стола — остывающий чай недопит.
Сегодня в квартире моей остаётся мужчина:
Ты дремлешь, укутавшись в плед, — или делаешь вид.

Сонливым часам, заскучавшим на стенке в прихожей,
Бесстыдная полночь две стрелки сливает в одну.
Присев к изголовью кровати, я чувствую кожей,
Как мерно ты дышишь, и тоже готовлюсь ко сну.
Свет фар, всколыхнувшись, выводит круги на обоях,
С трепещущей лаской скользит по твоим волосам.
Но я не смотрю на огни — я любуюсь тобою.
К лицу наклоняюсь, целую, дав волю губам.
От гула такси запоздавшего вздрогнули стёкла,
И вдруг, не взлетев до ночных неподвижных высот,
Шум ветра утих и движение в городе смолкло,
Как будто земля свой привычный замедлила ход,
Следя, как томится луна, на воде отражаясь,
И отблески эти застывшую гладь серебрят…
И я, отстранившись, глазами с тобою встречаюсь,
И так беззастенчив меня изучающий взгляд.
Подавшись вперёд и едва улыбнувшись спросонья,
На спинку кровати откинув мешающий плед,
Ты пальцы мои накрываешь горячей ладонью,
И я, неосознанно вздрогнув, киваю в ответ.
Целуй! Мои губы в испуганном вздохе раскрыты.
Лаская меня, о бессонных часах не жалей!..
На небе луна покачнулась, сбиваясь с орбиты,
Не в силах сама побороть притяженье к земле.
Мгновенье! — и вот уж луны обнажённое тело,
Несясь к катастрофе, стремительно падает вниз.
И я замечаю: за окнами ночь потускнела…
Балкон задрожал… и со стуком затрясся карниз…
И я замираю, глаза изумлённые ширя,
И, вскрикнув от страха, решаюсь тебя оттолкнуть

Становится тихо в моей онемевшей квартире.
Забыв наваждение, сможем к рассвету уснуть.
Не тронув оставленный плед, на остывшей кровати
Ты молча лежишь, отвернувшись с досадой к стене.
Я прячу беззвучные слезы, и мне не сдержать их,
Приникнув к окну, за которым в круженье огней
В полночных объятиях ветра качаются волны,
Прохлада тумана окутала пруд городской.
И там, средь созвездий, чей взгляд укоризны исполнен,
Сияет луна, как положено ей, — высоко.

4–19 сентября 2017
Тверь 

***

Так увядает тщившееся жить…
Рябина, горько вскидывая ветки,
Стыдливо взор торопится прикрыть
Плетеньем паутины-вуалетки
Пред тем, как, разуверившись, отдаст
В девичьей безысходности томленья
Свою перезревающую страсть
Пустоголовым галкам на съеденье.
Посмотрят и, сочувственно смолчав,
Уйдут в заботы, мертвенно бледнея,
Колосья иссушённых зноем трав,
В удушье выгибающие шеи.
И, алчущие воздуха глоток
Под гнётом неизбывных, душных тягот,
Они склоняют каждый колосок
До дня, когда, подавленные, слягут…
Не в силах их мученья облегчить,
От дряхлости и хвори сгорбив спину,
Молчит берёза, силясь распрямить
Кору в глубоких старческих морщинах.
От воздуха сырого тяжело
Скрипят ветвей негнущихся суставы,
Но не вернётся зыбкое тепло
И не согреет этих рук шершавых.
Глуха к мольбам несчастных пощадить,
Безжалостная осень наблюдает,
Как увядает тщившееся жить…

Я тщилась жить и ныне увядаю.

Сентябрь 2014, 21 сентября 2017
Тверь 

***

Гамлет, ты трус, но осмелился мне сказать:
«Волны увижу — и вспомню твои глаза».
Был бы смелей — не давал бы губам остыть.
Хмуришься, думая: плыть тебе или не плыть…

Гамлет, ты прав: опасенья твои верны.
Если глаза мои цвета речной волны,
То у зрачка, прижимая к груди камелию,
Плавает жёлтое тело твоей Офелии.

Зима 2018, 11 апреля 2019
Тверь  

В автобусе

Не пишется. От бедности души
Иль в транспорте час-пик неинтересен?
Весенним солнцем звонкие гроши
Рассыпались среди дрожащих кресел,
И засверкали, радуясь лучам,
Окно в афишах, поручни на входе,
Пока автобус, жаден и упрям,
Ждёт пассажиров на Вагонзаводе.
И пусть неспешен в счёте светофор,
Привычна пробка и маршрут заучен,
Так солнечно, что кажется: мотор
Гуденьем и кряхтеньем благозвучен.
Автобус скоро тронется… Пиши!
И душу, что в молчанье обнищала,
Наполни тем, что есть, — возьми гроши,
Хоть будничный час-пик и скуп, и жалок…
Но я, вздыхая суетно, не в такт
Покачиваньям душного салона,
Едва ли оторву недвижный взгляд
От вспыхнувшего бликами смартфона.
И пусть звенят лучи — мне ни к чему.
Надев рюкзак движением неловким,
Я милостыни этой не приму —
И выйду на случайной остановке.

13 марта 2018 — 24 мая 2018
Тверь 

***

Когда сойдут походкою тишайшей
Снега с дорог, шершавых и заплаканных,
Я буду там. О, я там буду раньше,
Чем нищие — не сосчитать заплат на них —
Берёзы, притулившись у проталин,
Зазеленевший плат на ветви выстелют.
Я буду раньше, чем в просторе дальнем
Закружатся скворцы и тучи, высь деля,
И раньше, чем с земли разгорячённой
Ручьи воспрянут вдоль обочин заспанных,
Чтоб заструиться с рокотом по склонам
И по камням, что пеной их обласканы…
Когда очнётся воздух, закачавшись,
И ветер налетит, как смертный буйствуя,
О, я там буду первой — даже раньше
Предчувствия.

21 сентября 2018, 29–30 апреля 2019, 1 мая 2019
Тверь 

***

Открой калитку — и ступай за мной.
В саду, где заблудилось запустенье, —
Густой крыжовник, а над головой
Ждут яблоки, готовые к паденью.

Сорвать одно — дотянешься ли ты?
Меж трав и рытвин с горечью ступая,
Пройду туда, где жёлтые цветы
К забору наклонились, засыхая.

Утешь меня! Но перед тем взгляни
На стебли увядающих рудбекий,
Разросшихся и умерших в тени
Скворечника, что опустел навеки.

12 августа 2018, 14 февраля 2019
Тверь